Размер шрифта: A A A Изображения: Включить Выключить Цвет сайта: Б Б Б Выход
Г. М. Бондаренко

Время - самый строгий и справедливый судья. Оно вынесло свой вердикт произведениям А. П. Чехова. Думаю, что новое столетие и, по всей вероятности, многие столетия не внесут в этот вердикт каких-либо изменений. Напротив, подтвердят: Чехов нужен человечеству.
Чем же интересен Чехов не только русскому читателю и зрителю? Существует богатая литературоведческая литература. Этот сборник, который ты, читатель, держишь в своих руках, также содержит много интересных, тонких наблюдений о Чехове.
В коротком вступительном слове хочу только поделиться некоторыми своими личными, если хотите, писательскими заметками о творчестве нашего великого земляка.
Литература, на мой взгляд, это игра в воображении неких символов времени, а также символов, олицетворяющих тот или иной тип человеческих характеров. Нередко эта символика проявляется уже в названии произведения. Чехов показал нам свою удивительную способность находить точное и емкое название, заголовок рассказа. Вспомним хотя бы "Ионыч", "Человек в футляре", "Анна на шее". На первый взгляд это может показаться незначительной деталью, мелочью, но это не так. Знаю по своему опыту, по опыту других писателей, как трудно найти подходящее название произведению и могу только добавить, что большой талант проявляется во всем, в том числе и в названии произведения.
Чехов - мастер лапидарной прозы. На малой площади он мог вместить так много, что редко кому даже из великих писателей это удавалось.
"Было жестко и кисло... Я видел счастливого человека, заветная мечта которого осуществилась, который достиг цели в жизни, получил то, что хотел, который был доволен своей судьбой, самим собой. К моим мыслям о человеческом счастье всегда почему-то примешивалось что-то грустное, теперь же, при виде счастливого человека мною овладело тяжелое чувство, близкое к отчаянию". Это из рассказа "Крыжовник". И далее: "Я соображал, как в сущности много довольных, счастливых людей! Какая это подавляющая сила! Взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье..." Надо ли восклицать, как это звучит актуально сегодня. Да и сегодня только ли? Это написано на все времена.
Искусство воплощения и перевоплощения — неотъемлемая черта больших художников. Чехову было всего 29 лет, когда впервые был напечатан рассказ "Скучная история" (Из записок старого человека). Меня это произведение поразило еще, когда я в 1950-е годы я учился в университете. В связи с войной я позже, чем обычно студенты, заканчивал университет в 29 лет. "Есть в России заслуженный профессор Николай Степанович такой-то, тайный советник и кавалер; у него так много русских и иностранных орденов, что когда ему приходится надевать их, то студенты величают его иконостасом... Он состоит членом всех русских и трех заграничных университетов. И прочее, и прочее. Все это и многое другое, что еще можно было бы сказать, составляет то, что называется моим именем!" И это пишет 29-летний Чехов. И дальше: "Носящий это имя, то есть я, изображаю из себя человека шестидесяти двух лет, с лысой головой, с вставными зубами и с неизлечимым тиком. Насколько блестяще и красиво мое имя, настолько тускл и безобразен я сам..."
Конечно же, Иван Денисович у Солженицына великолепен, и весь этот взгляд на жизнь глазами Солженицына, перевоплотившегося в Ивана Денисовича, может вызвать только восхищение. Известны хрестоматийные слова Флобера: "Мадам Бовари — это я". В зтом же ряду стоит рассказ 29-летнего Чехова "Скучная история".
У Чехова нет больших, многостраничных, эпических полотен. Да и вся его жизнь по нынешним меркам непродолжительна. Но за эту короткую жизнь он успел сказать так много и емко, что в сказанное им будут вчитываться новые и новые поколения.
Бунин был великолепным рассказчиком. Его сборник любовных новелл  "Темные аллеи" по праву считается шедевром в этом жанре. Чехов писал о любви иначе. И здесь его изумительная лапидарность проявляется во многих произведениях. Возьмем "Даму с собачкой". На первый взгляд, заурядный курортный роман. Не собираюсь пересказывать это широко известное, экранизированное произведение. Один только абзац: "От прошлого у него (у Гурова) сохранилось воспоминание о беззаботных, добродушных женщинах, веселых от любви, благодарных ему за счастье, хотя бы очень короткое; и о таких, как, например, его жена - которые любили без искренности, с излишними разговорами, манерно, с истерией, с таким выражением, как будто то была не любовь, не страсть, а что-то более значительное; и о таких двух-трех очень красивых, холодных, у которых вдруг промелькало на лице хищное выражение, упрямое желание взять, выхватить у жизни больше, чем она может дать... и когда Гуров охладевал к ним, то красота их возбуждала в нем ненависть, и кружева на их белье казались ему тогда похожими на чешую". Всего один абзац! Другим, чтобы выразить это, понадобилось бы написать тома.
Вопросы о человеческом счастье, о смысле жизни всегда волновали великих писателей, Чехов всем своим творчеством показал, что он был в неустанном поиске в ответах на эти вечные вопросы.
Если рассказы, о которых мы говорили выше, всегда были на слуху, всегда были в поле зрения советского литературоведения, а вожди советской эпохи использовали в своей идейной борьбе некоторые произведения великих писателей (чеховская "Палата № 6" - Лениным, им же - "Лев Толстой как зеркало русской революции"), то многие глубокие произведения, которые не входили в "прокрустово ложе" политики оставались без внимания. К таким произведениям, на мой взгляд, относится чеховский "Черный монах".
В этом произведении великий писатель попытался ответить на один из самых главных вопросов для человечества: в чем смысл жизни. И здесь нельзя обойтись без цитирования, так как всякий пересказ чеховских произведений невольно приводит к упрощению, вульгаризации.
"- Да, ты один из тех немногих, которые по справедливости называются избранниками божими. Ты служишь вечной правде. Твои мысли, намерения, твоя удивительная наука и вся твоя жизнь носят на себе божественную, небесную печать, так как посвящены они разумному и прекрасному, то есть такому, что вечно", - это слова монаха магистру Коврину. Далее читаем:
"- Ты сказал: вечной правде... Но разве людям доступна и нужна вечная правда, если нет вечной жизни?
- Вечная жизнь есть, - сказал монах.
- Ты веришь в бессмертие людей?
- Да, конечно. Вас, людей, ожидает великая, блестящая будущность...
- ...А какая цель вечной жизни? - спросил Коврин.
- Как и всякой жизни - наслаждение. Истинное наслаждение в познании, а вечная жизнь представит бесчисленные и неисчерпаемые источники для познания, и в этом смысле сказано: в дому Отца Моего обители иного суть"
Чехов никогда не декларировал свою религиозность, веру в Бога, вообще Чехов и декларированность - вещи несовместные. Исключительная скромность, которой отличался Чехов, нежелание навязывать свои взгляды проявляются и в этой вещи. Чехов, несомненно, сам принадлежал к тем, кто служил вечной правде и, я думаю, он это понимал. Но чтобы не дать повода для упреков в том, что он мнит себя этаким пророком в своем отечестве, он свои, возможно, сокровенные мысли вкладывают в уста магистра Коврина, который к тому же оказывается склонен к галлюцинациям.
Говоря о чеховских художественных символах, нельзя, конечно, обойти вниманием его драматургию. Чехов находит для обозначения своих художественных символов точные названия своим пьесам "Вишневый сад", "Чайка".
Недавно в Берлине и во Франкфурте-на-Майне в театрах шел "Вишневый сад". Я слушал об этом специальную передачу по радиостанции "Немецкая волна". Почти одновременно в Нью-Йорке тоже ставили "Вишневый сад". Чем же привлекает эта пьеса зарубежных режиссеров таких разных стран? Казалось бы, обыкновенная история из жизни русского общества конца XIX — начала XX века. Любопытно заглянуть в отзывы на пьесу в газетах тех лет. Пьеса "Памятник над могилой симпатичных белоручек" ("Русь", 1904 г.), "Никто до Чехова не заглянул так глубоко именно в психику, порождающую эту практическую несостоятельность и беспомощность" ("Мир божий", 1904 г.). А. В. Луначарский отметил в своем отзыве беспомощность чеховских героев перед жизнью. Это все, на мой взгляд, верные наблюдения. Но это только малая частица того, что заложено в пьесе. В ремарке, которая была вымарана цензорами, Чехов прямо говорит: "Вся Россия - наш сад..." Художественная интуиция великого писателя подсказала ему ход дальнейшего развития страны, ход трагический, но неизбежный. Авторская ремарка в конце пьесы: "Среди тишины раздается глухой стук топора по дереву, звучащий одиноко и грустно". Порубки вишневого сада - России уже начались в первую революцию 1904-1905 годов. Окончательно "Вишневый сад" был порублен в 1917 году. Но не приписываю ли я Чехову мыслей, которые не владели писателем? Чехов и велик, и неисчерпаем тем, что он дает каждому из нас право понимать его художественные символы в меру своего разумения. Возможно, мои оппоненты скажут, что Чехов имел ввиду нечто другое. На это я могу возразить только то, что подсказывает мой жизненный опыт. "Вишневый сад" - это не только конкретная страна, Россия, это место, уклад жизни разных поколений, которые всегда с грустью расстаются со своим прошлым. И сегодня мы - старшее поколение - с ностальгией вспоминаем вишневый сад нашей молодости. Помним, как цвели деревья, и не хотим вспоминать сорняки и бурьян, который бурно разросся в нашем вишневом саду в прошлом. Мы также беспомощны перед новой жизнью, как были беспомощны чеховские герои но мнению одного из рецензентов, которых я цитировал выше. Этот круговорот, смена происходят не только в России, поэтому Чехов так актуален в самых разных странах. Чехов близок нам и тем, что понимая необходимость этой смены, не может скрыть своей грусти, и понимая, что живем мы не так, не обольщается тем, что новое — это и есть "небо в алмазах". Мы помним его слова в "Черном монахе" о смысле жизни. А порубка вишневого сада - это совсем не та смена жизни, за которую ратовал Чехов. Отсюда и авторская грусть. Известно, что автор назвал "Вишневый сад" комедией. Чехов всю жизнь хотел "повеселить" читателей, но как художник, большой художник, у него трагедийность человеческой жизни выходила на первый план.
Можно было бы многое сказать и о других чеховских пьесах, но вступительное слово не должно быть длинным. Будем равняться на Чехова хотя бы в краткости.



Создание сайта ® intelino, 2010
Разработка и создание сайта